Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница

Как‑то незаметно я оказался в такой глуши, что даже не представлял, что это может быть за район.

Я повертел головой. Нет, что‑то знакомое было. Кажется, именно тут мы проезжали с Вик, когда ехали в больницу. Сам того не желая, я приближался к месту своего преступления.

Много раз читал, что преступники это занятие любят. В смысле – возвращаться на то место, где сумели доказать себе и всему миру, что они плохие парни. Никогда в эти россказни не верил. Оказывается, так и есть. Правда, произошло это независимо от моего желания.

Улицы были пусты. Я ехал медленно, пытаясь решить для себя, хочу я еще Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница раз увидеть эту клинику или нет. Было, конечно, страшновато. Но в то же время, кто знает, может, мне удастся увидеть там что‑нибудь такое… Да что я могу там увидеть? Ничего. Если только настоящий убийца сам не ностальгирует сегодня.

Забавная встреча получилась бы. Две крадущиеся фигуры сталкиваются в кромешной темноте лбами. Бамс! «Привет! Я тот самый парень, который проломил этим ребятам головы». – «Круто! А я довел дело до конца ножом. Может, выпьем по стаканчику за знакомство?»

Веселее некуда.

Наконец я все‑таки решился. Остановил машину там же, где в прошлый раз, и вышел. Вокруг не было ни души. Тинэйджеры Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница‑бандиты куда‑то подевались. Наверное, перебрались на улицу, где приличных машин побольше.

Теперь предстояло найти эту проклятую больницу. Без Вик это было непросто. Подняв воротник куртки, чтобы хоть как‑то прикрыть лицо, я быстро зашагал в ту сторону, куда, вроде бы, шла и Вик. Полагался я исключительно на подсознание. Там должен был отложиться маршрут.

После получаса бесконечных «вроде бы здесь» и «а может быть, туда» я все‑таки вышел на ту улочку, где была клиника. А вскоре увидел и ее саму. Унылое здание выглядело еще более унылым. Какой дом станет веселее, если в нем произошло убийство Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница?

Стараясь держаться в тени, я приблизился к больнице. Обошел ее вокруг и очутился недалеко от черного входа. Прислонился к раскидистому платану, невесть как выросшему в этих трущобах, и уставился на темные окна.

Окна как окна. Прямоугольные и темные. Иногда мелькает отражение луны, выглядывающей из‑за облаков. Больше ничего. На первом этаже – решетки. На втором – нет. Все как в прошлый раз.

Интересно, есть там сейчас кто‑нибудь? Вроде, говорили, что клиника пока закрыта… Нашли там что‑то противозаконное. Хотя что может быть более противозаконного, чем парочка изуродованных трупов?

Да, мрачное место. Покойники ему веселья не добавляли.

Я посмотрел на дверь Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница. Слова FUCK OFF были замазаны. В свете лампочки четко выделялось свежее пятно краски. А вот объявления проституток никуда не делись. Дверь по‑прежнему была уклеена белыми листочками. Бизнес, ничего не поделаешь.

Я снова перевел взгляд на окна… И вздрогнул. Мне показалось, что в одном из них, на втором этаже, мелькнул свет. Тусклый, подрагивающий, живой. Мелькнул и тут же погас. Словно кто‑то на секунду заглянул с фонариком в комнату. Но не с электрическим фонарем, а с бумажным, с крохотным огоньком внутри…

Короткий проблеск. Тусклый, очень тусклый свет. Так и хотелось сказать – призрачный.



Я замер, не сводя глаз с окон. Через несколько минут Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница свет появился снова. В другом окне.

Я присмотрелся. Окно было разбито. То самое, через которое влез якудза. И через которое мы с Вик убегали.

В здании точно кто‑то был. Точно. Сторож? Скорее всего. Но свет был не электрический. Свет был живой. Какой сторож будет ходить с бумажным фонариком?

В привидения я не верю, в параллельные миры тоже. Даже обезьяна не заставила меня усомниться в единственности давно изученной объективной реальности. Правда, я усомнился в возможности объективных оценок, когда речь заходит о реальности. Но это совсем другое дело.

И все же, несмотря на мое неверие в призраки, когда я увидел Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница свет в окне, по спине побежали мурашки.

Я огляделся. Все тихо. Только унылый шелест дождя да вкрадчивый шепот ветра в ветвях платана. Никого вокруг. Ни одного светлого окна. Почти непроглядная, какая‑то липкая темнота. Лишь бледный фонарь в противоположном конце улицы и лампочка над дверью клиники. Им было не справиться с этой тьмой. Которая вдруг стала еще темнее из‑за того света в окне.

Кто‑то там ходит.

У меня взмокли ладони. Свет появился в другом конце здания. И тут же, через мгновение, тремя окнами левее.

Этот «кто‑то» должен быть очень шустрым парнем. Или их там несколько Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница. Хотя на это непохоже. Похоже как раз на то, что кто‑то носится во весь дух по клинике. С фонарем. Какой‑то псих…

Как загипнотизированный я отлепился от шершавого ствола платана и подошел к двери. Она была закрыта. Снаружи. Висел замок, которого я поначалу не заметил.

Замок. Значит, этот «кто‑то» явно не сторож. Зачем бы сторожу понадобилось закрывать себя снаружи? Глупость.

Нет, псих с фонариком пробрался через окно.

Мне следовало бы просто убежать оттуда. Развернуться и убежать. Добраться до машины и поехать домой. Там выпить, принять душ и лечь спать.

Но вместо этого я начал карабкаться вверх Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница по пожарной лестнице. Скрипучей, ржавой пожарной лестнице. Сам толком не понимая, что я делаю. А главное – зачем?

На втором этаже было тихо и темно. Не горело ни одной лампы. Похоже, клинику действительно прикрыли. Думаю, что ненадолго. Магазин игрушек могут закрыть навсегда. А прибежище наркоманов и бандитов – лишь на очень короткое время. Вопрос доходов и востребованности бизнеса. И то и другое обуславливает потребитель. Трава и амфетамины должны продаваться бесперебойно, это вам не покемоны с иголками внутри.

Я прижался спиной к стене, соображая, что же делать дальше. Сердце молотом стучало в висках. Я предпочитал думать, что это из‑за подъема по пожарной Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница лестнице.

Но если честно, мне было просто страшно. Страх маленького ребенка в темной комнате, полной чудовищ, прячущихся до поры до времени по углам. Когда придет время, они выползут из своих убежищ, шевеля чернильно‑черными щупальцами. И попытаются добраться до меня.

Я уговаривал себя, что все это чушь. Нет и не может быть никаких чудовищ. Нет никаких привидений. Самое ужасное, что я могу здесь встретить, – полицейский, оставленный присматривать за зданием. Или очередной прыщавый студент, подрабатывающий сторожем.

Но тело плевало на все доводы рассудка. Я не мог сделать ни шагу. В голову лезла всякая чертовщина. Я представил себе, как Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница в конце коридора появляется окровавленный Фумио с бумажным фонариком в руках. Невидящие глаза широко раскрыты. Одежда изорвана, заскорузла от засохшей крови. В прорехах просвечивает мертвенно‑бледная кожа.

Мои ноги сделаны из пенопласта.

Мое сердце сокращается со скоростью двести ударов в минуту.

Мое дыхание может заглушить рев урагана.

В коридоре по‑прежнему было темно и тихо. Чудовища и привидения не появлялись. Постепенно приступ паники прошел. Я несколько раз глубоко вздохнул и вытер пот со лба.

Стоять здесь не имело смысла. Нужно идти вперед. Если уж я забрался сюда, придется осмотреть клинику.

Медленно, придерживаясь рукой стены, я пошел к лестнице. Так тихо, как только Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница мог. Даже дышать, кажется, перестал.

Где же этот псих с фонариком? Вот это картина – два психа в темном доме. Один с фонариком, другой без. Я зажал рот рукой, подавляя истерический смешок.

Шаг, прислушаться, вдохнуть, еще шаг…

За пару метров до лестницы я увидел выбивающуюся из‑под двери полоску света. Того самого. Тусклого, с красноватым оттенком.

Это была дверь кабинета, в котором убили якудза.

В комнате кто‑то находился. Я ничего не слышал, но чужое присутствие ощущалось очень ясно. Этот «кто‑то» притаился за дверью, как я в тот раз.

На меня снова напало оцепенение. Как в кошмарном сне Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница. Когда хочешь бежать, но не можешь шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Я услышал тихий шорох и мягкие шаги. Топ‑топ, топ‑топ, топ‑топ… От двери в глубь кабинета. Полоска света дрогнула и стала едва различимой.

Шаги показались мне знакомыми. Тот, кто находился в кабинете, был маленького роста. Ребенок…

Уже зная, что увижу, я толкнул дверь.

Мозг завопил, тело отреагировало на этот вопль выбросом адреналина. Я успел дико пожалеть о своем поступке. Но изменить ничего не мог. Дверь медленно ползла в сторону, в увеличивающуюся щель лился призрачный свет, а я стоял, не в силах пошевелиться или хотя бы Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница закричать от ужаса.

Наконец дверь тихонько ударилась о стопор.

На столе у окна, прямо напротив двери, сидела обезьяна. Рядом с ней стоял бумажный фонарик. Он заливал комнату ровным красноватым светом.

Обезьяна посмотрела на меня и почесала бок.

Я зашел в комнату и закрыл за собой дверь.

Глава 11

Я закрыл за собой дверь. Сухой стук, щелчок замка.

Ну и что теперь делать? – промелькнула мысль. Ничего подходящего в голову не приходило. Все, что я смог сделать – вытаращиться на обезьяну. Ну и прислониться к стене. Так, на всякий случай. Вдруг мое спокойствие – это просто шок. Неизвестно, что будет, когда он пройдет.

Так миновало Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница несколько минут. Я смотрел на обезьяну, она – на меня.

Идиотская ситуация. Донельзя идиотская.

И тут обезьяна превратила просто идиотскую ситуацию в фантастическую. Она еще раз почесала левый бок и сказала писклявым голосом:

– Не… принес… пива… ты?

Хорошо, что я прислонился к стене. Падать на кафельный пол было бы очень больно. А так я тихо сполз по стене вниз, и обошлось без ушибов.

Спокойно, сказал я себе, спокойно, это всего лишь галлюцинация. Самая обыкновенная галлюцинация. Глюк. Бред. Ничего особенного. Меня не устраивает объективная реальность, и я выдумал себе другую. В моей придуманной реальности обезьяны болтают и обожают пиво Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница. Все объясняется очень легко.

Я судорожно сглотнул. Спокойно…

– У тебя… так… нет… пива? – повторила обезьяна.

Я помотал головой.

– Капельки ни?

Моя голова опять мотнулась из стороны в сторону.

Обезьяна разочарованно выпятила нижнюю губу.

Во всяком случае, мне показалось, что разочарованно. Как на самом деле обезьяны выражают разочарование, я не знал.

– Пива… принеси… следующий раз… придешь… когда, – недовольно пропищала обезьяна.

Слова она выговаривала быстро, но паузы между ними тянулись по несколько секунд. Словно она каждый раз вспоминала нужное слово. На их странный порядок я обратил внимание не сразу. Удивили почему‑то именно эти паузы.

Я ничего не ответил. Заставить себя разговаривать Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница с галлюцинацией было выше моих сил.

– Пришел чего? Бар приходить хотел не. А сюда пришел. Чего?

– Не знаю, – пробулькал я.

– Не знает. Не знает. Он. Не если знаешь, зачем приходить? У времени меня мало. Пришла раз прошлый я, ты молчал. Сам пришел, молчишь еще раз. Молчать некогда мне тобой с.

Обезьяна была явно раздражена. Раздраженная обезьяна – еще то зрелище.

– Кто ты? – спросил я.

– Видишь не?

– Не знаю… То есть этого ведь не может быть…

Обезьяна внимательно осмотрела себя. Будто желая убедиться в том, что она на самом деле существует.

– Как быть может не? А ты может?

– Что? – Понять ее было Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница нелегко.

– Ты быть может? Ты есть?

Я пожал плечами. Сейчас я не был уверен ни в чем.

– Ты была за рулем того автобуса? Ну, который чуть не сбил меня? Мне не показалось? Это действительно была ты?

Обезьяна сложила губы трубочкой и зачмокала ими.

Видимо, это был какой‑то специфический обезьяний жест. Человеку знающему он бы о чем‑то сказал. Я же не понял ничего и повторил вопрос.

– Мы, – сказала обезьяна. У нее получилось «ми‑и».

– Зачем? Ты хотела убить меня?

Обезьяна отвернулась. Хвост несколько раз нервно дернулся.

– Почему ты не отвечаешь?

– Не хотим. Бар приходи. Приходи бар.

– Записки – это Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница тоже твоя работа?

– Ми‑и, – кивнула обезьяна.

– А бар? Ты знаешь негра? Кто он? Что это вообще за место?

– Наше место.

– Твое?

– Наше. Ты, ми‑и. Гости приходить можем. Жить можем. Наше место.

– Он на самом деле существует?

Обезьяна наклонила голову.

– Почему же я его не нашел тогда? – спросил я.

Ощущение неестественности происходящего немного притупилось. Я почти забыл о том, что нахожусь в здании клиники, в которой произошло двойное убийство. В пустом, опечатанном полицией здании, где‑то в трущобах, на окраине города. И мой собеседник – обезьяна. К тому же ужасно говорящая по‑японски.

Я устроился удобнее на полу Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница, сняв куртку и подложив ее под себя.

Обезьяна молчала, но на морде у нее было написано, что она пытается найти нужные слова.

– Бар приходить один не можно не, – наконец сказала она. – Ми‑и испугались. Спрятались. Женщина взял зачем?

– Но я потом пришел один…

Обезьяна опять почесалась. Я подумал, что у нее, наверное, блохи.

– Испугались ми‑и. Испугались. Ушли.

– Как бар может уйти?

– Не спрашиваешь о том.

– Что? – не понял я.

До чего же странная манера говорить. Конечно, смешно предъявлять подобные претензии обезьяне. Но в тот момент мне было не до смеха.

Это все нереально, – пронеслось в голове.

Незаметно Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница я ущипнул себя за бедро. Потом еще раз, сильнее. Было больно.

Я повертел головой. Кабинет как кабинет. В том смысле, что ничего странного в стенах и мебели я не заметил. Я попробовал фокусировать зрение на разных предметах. Оно отлично фокусировалось. К звукам тоже никаких претензий не было. Ничего необычного. Ни эха, ни каких‑то резонансов. Все в полном порядке. Ничто не указывало на то, что я брежу.

Ага, кроме обезьяны.

Она что‑то попискивала, но я упустил начало, и теперь ее слова превращались в труху.

– Что ты говоришь? Я не совсем понял.

Она замолкла и уставилась на меня. Абсолютно Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница осмысленный взгляд. Даже осмысленнее, чем у собаки.

– Слушаешь не? – она спрыгнула со стола и пробежала по комнате взад‑вперед, словно пытаясь успокоиться. Бежала на четырех лапах. Человек в такой ситуации прошелся бы, заложив руки за спину.

Приведя в порядок нервы, обезьяна легко запрыгнула на стол и почесалась.

– Вопросы, – сказала она. – Вопросы не те. Бар уйдет не. Подождать может, да. Другое спрашивай.

– Ты на все сможешь ответить?

– Ми‑и не знаем… Женщина. Женщина, да.

– Что женщина?

– Женщина знает. Она ответить. Ми‑и ответить не хотим. Пока. Спроси женщина. У.

– О чем я должен спросить женщину?

Обезьяна широко раскрыла пасть и заверещала. Клыки Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница в ярко‑розовой пасти были в половину моего указательного пальца. Я поежился. Если она вдруг вздумает укусить меня, мне придется несладко.

– Тыква у тебя, да. Голова нет. Как тыква голова пустая. Ты хотеть спросить. Хотеть что? Что хотеть, то спросить и, – пролопотала она настолько быстро, что я опять уловил только суть.

– Я могу спросить у нее все, что хочу?

Обезьяна энергично закивала. Кивки сопровождались бесконечными почесываниями.

Женщина – это Вик. Других знакомых женщин у меня сейчас не было. Если не считать коллег. Вик… К ней у меня не было никаких вопросов. Во всяком случае, таких вопросов, на которые хотелось бы получить Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница от нее ответ. Все, что она могла сказать – «псих» и «придурок». Это меня не устраивало.

Все мои вопросы касались обезьяны и бара. Но не глупо ли спрашивать галлюцинацию о ней же самой? Наверное, глупо. Что она может ответить? Что бар – это совершенно реальное место. И сама обезьяна настоящая. Конечно настоящая… В созданной больным сознанием реальности.

Получалось, что говорить с обезьяной мне было не о чем.

Я посмотрел на нее. Она не растаяла, не растворилась в воздухе. У нее не вырос гигантский хобот. Она не превратилась в сморщенного карлика. Очень устойчивая галлюцинация. Сидит, болтает лапой. И смотрит на меня Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница. Рядом фонарик. Говорящая обезьяна с фонариком. Китайский цирк плакал бы от зависти.

В голову пришла бредовая идея.

– А можно я тебя потрогаю? – спросил я.

– Не только щекотать.

– Не щекотать тебя? – пришлось уточнить мне. Привыкнуть к ее манере говорить было не так‑то просто.

– Да. Не щекотать.

Я поднялся с пола и подошел к ней. Мне казалось, что она все‑таки вот‑вот исчезнет. Как Чеширский кот. Сперва хвост с лапами, потом туловище, потом голова… Останется одна ухмылка. И долго будет висеть в воздухе.

Но обезьяна сидела как сидела. Посматривала на меня настороженно, но пропадать никуда не собиралась Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница.

От нее пахло, как, видимо, и должно пахнуть от нормальной обезьяны. Шерстью, мочой и еще чем‑то… Наверное, специфическими обезьяньими выделениями.

Я осторожно протянул руку, ожидая, что та встретит пустоту. Но ощутил под ладонью мягкую теплую шерсть и каучуковые комочки мускулов. Чтобы убедиться получше, слегка ткнул пальцем в обезьянье плечо. Вместо того чтобы лопнуть, она взвизгнула и клацнула зубами около моей ладони. Я быстро убрал руку и вернулся на свое место.

Отличная галлюцинация. Мое больное сознание работало на славу. Все было совершенно правдиво. Если бы не уверенность в том, что обезьяны не умеют разговаривать, я бы принял все за чистую Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница монету.

Впрочем, ведь психи обычно принимают свои видения за чистую монету, разве не так?

Мы сидели и молчали. В голове у меня была космическая пустота. Обезьяне, видимо, было безразлично, общаются с ней или нет. Она почесывалась, что‑то вытаскивала из шерсти, совала это «что‑то» в рот, вертела головой, снова почесывалась, выкусывала, вылизывала… Словом, вела себя как самая обыкновенная обезьяна. Вроде тех, что развлекают туристов в парке обезьян в Никко. На миг я даже почувствовал себя виноватым, что не захватил с собой каких‑нибудь фруктов, чтобы угостить ее. Но тут же вспомнил, что она любит пиво. И может говорить. Вряд Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница ли она обрадовалась бы обыкновенному банану…

– Ми‑и устали. Хотеть домой.

– А где у тебя дом? – спросил я.

– Тама, – она неопределенно махнула лапой в сторону окна. – Не говорить хочешь, ми‑и уходим.

Она взяла фонарик и спрыгнула со стола.

– Подожди… Ты мне кажешься, да?

– Ми‑и не знаем. Ми‑и приходим. Нужны приходим и. Как нужны, как настоящие, ми‑и знаем не. Просто приходим.

– Ты мне нужна? Зачем?

– Знать откуда?

– Как ты можешь мне помочь?

– Ми‑и помогаем не. Ми‑и направляем, да.

– Куда направляешь?

Обезьяна опять запрыгнула на стол и уселась. Озадаченно почесала затылок. Совсем как Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница человек. Даже выражение морды было вполне человеческое.

– Ми‑и знаем так. Жизнь – паутина. Прямо нет. Нитей много, связаны все, да. И с другими паутинами связаны, да. Поворотов много. Повернешь как – по другой нити идешь. Раз еще повернешь. Потом еще. Куда дойдешь? Не знаешь. Повернуть куда правильно, чтобы дойти? Не знаешь. Ми‑и помогаем. Можешь и по чужой паутине пойти, да. Думаешь твой поворот, а паутина там чужая. Тогда придешь никуда, нет. Ми‑и распутываем… Разъединяем. Фу‑у‑у… говорить тяжело ми‑и. Морда устает. Бар приходи. Там говорить.

Если бы речь шла о человеке, я бы сказал: он действительно Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница выглядел слегка утомленным. Видно, ей и правда было тяжело говорить. Тем более что такую длинную тираду она произнесла почти правильно. Мне даже не пришлось переспрашивать.

– Все, – обезьяна опять спрыгнула со стола, – ми‑и идти. Бар говорить.

Она взяла со стола фонарь и направилась к двери. Шла на двух лапах, держа фонарь над головой. И с убийственно серьезной мордой.

Дверь с щелчком закрылась за ней. Я оказался в темноте. Настолько плотной, что ее, казалось, можно резать ножом.

Постепенно глаза привыкли. Мне показалось, что кто‑то снял с глаз повязку. Я стал различать контуры мебели. Справа белела дверь.

Потом луна выглянула из‑за облаков Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница и осветила кабинет. На полу, в нескольких сантиметрах от моих ботинок я увидел большое черное пятно. На этом месте зарезали якудза. Пятно было огромным. Наверное, из того парня вышла вся кровь. Меня передернуло.

Черт. Надо было убираться отсюда. Я осознал, где именно нахожусь. В здании, где убили, жестоко убили двух человек. А если вспомнить то, что говорила о нем Вик… Да тут, наверное, каждый день кто‑нибудь умирал.

Мысль о привидениях вдруг показалась мне не такой уж идиотской. То есть идиотской‑то она была. Но, тем не менее, ужас наводила такой, что я не мог заставить Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница себя подняться с пола.

Перестань, говорил я себе, не валяй дурака. Никаких привидений быть не может. Ты уже не маленький мальчик, чтобы верить в подобную ерунду. Да, но говорящая обезьяна была? Была. Хотя это тоже невозможно. Не получится ли похожей истории с привидениями?

Заткнись. Это обыкновенная клиника. Встань и убирайся отсюда, пока тебя кто‑нибудь здесь не застукал.

Но вот встать как раз и не получалось. Я сидел и смотрел на черное пятно передо мной. Оно было похоже на гигантскую кляксу. Будто кто‑то разлил густую тушь.

Чем дольше я таращился на него, тем больше мне казалось, что с ним что‑то Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница не так.

Оно было слишком уж черным. Впечатление такое, что, дотронься до этого пятна рукой, под ладонью будет вовсе не холодный твердый пол. А что‑то мягкое, ворсистое, теплое, живое… Да, именно живое.

Но почему это пришло мне в голову? Почему живое?

Я вгляделся в пятно внимательнее. До ломоты в висках… И отпрянул, ударившись о стену затылком.

Короткие, уродливо‑кривые щупальца кляксы шевелились. Очень вяло, едва заметно, как водоросли на морском дне, только в десятки раз медленнее. Но все‑таки шевелились.

Я не мог отвести от них взгляда.

Пятно явно приближалось ко мне. Очень, очень медленно. Когда Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница я смотрел прямо на него, оно вроде не двигалось с места. Но стоило перевести взгляд куда‑нибудь или просто на мгновение ослабить внимание, пятно оказывалось на несколько миллиметров ближе.

Я инстинктивно поджал ноги, будто боялся их промочить.

Промочить в чем? В пятне засохшей крови?

Не валяй дурака, этого не может быть. Пятна крови не могут двигаться…

Я еще раз внимательно посмотрел на него. Оно и правда казалось живым. В его целеустремленном движении была воля. Собственная воля. И оно действительно приближалось.

Минуты две назад я мог сидеть, вытянув ноги. Теперь я попробовал это сделать, но полностью разогнуть колени не Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница удалось. Во время этого эксперимента носок ботинка случайно задел самый край пятна. По нему пробежала легкая дрожь. Как будто это было покрытое короткой шерстью желе. Какая‑то гигантская волосатая амеба. Только способная мыслить. Отвратительное зрелище.

Но хуже всего было то, что теперь пятно двигалось быстрее. Оно почувствовало добычу.

Что будет, если оно до меня доберется?

Мне представилось, как нога случайно попадает в это пятно и вязнет в нем, как в болоте.

Черные щупальца расползаются по всему телу, медленно переваривая его. Пятно не торопится. Оно знает, что мне никуда не деться.

Чувствуя, как встают дыбом волосы на затылке, я оперся рукой Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница об пол, подтянул ноги и начал медленно вставать. Спину холодил кафель стены.

Пятно как будто поняло, что добыча ускользает. Щупальца задвигались быстрее. По ним то и дело пробегала судорога.

Когда я встал, ближайшее щупальце было уже сантиметрах в десяти от моих ботинок. Я начал потихоньку, боком, двигаться в сторону двери. Мне нужно сделать всего три шага. Затекшие от долгого сидения ноги не слушались.

Прижимаясь к стене и стараясь не дышать, я преодолел половину расстояния. Пятно начало двигаться наискосок, собираясь отрезать меня от двери.

Я сделал еще полшага. Пятно было уже в трех‑четырех сантиметрах от моих ног. Я Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница по‑прежнему не мог разглядеть его во всех подробностях. Пятно и все. Жирное, чернильно‑черное пятно… Густое, как… Как свернувшаяся кровь. Мне даже показалось, что в нем и на самом деле плавают какие‑то сгустки.

Борясь с тошнотой и ужасом, я сдвинулся еще немного вправо. Спина была мокрой от пота.

Всего полшага… Я вжался в стену так, будто хотел проломить ее телом.

И в этот момент луна скрылась за облаками.

Меня накрыла темнота. Пятно слилось с ней. Но не исчезло. Я чувствовал, что оно совсем рядом. Может быть, оно уже коснулась меня. Может быть, его щупальце уже ползет вверх по моей Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница ноге…

Завопив, я бросился к двери. Мне было плевать, что будет. Выносить этот кошмар я больше не мог.

Когда я захлопывал за собой дверь, мне показалось, что в комнате кто‑то тяжело и тоскливо вздохнул…

Как добрался до дома, я не помню. Словно меня накачали наркотиками. Все было в тумане. Вылез через окно, добрел до машины, вел ее как автомат. Ввалился в квартиру, доплелся до кровати и рухнул на нее, даже не раздеваясь.

И моментально уснул.

Где‑то посреди ночи я проснулся. Как лунатик сходил в туалет, разделся и завалился обратно в постель. И спал без всяких сновидений Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница до полудня.

Глава 12

По окну барабанил дождь. Это было первое, что я услышал, когда вынырнул из сна.

Шум дождя. Серый свет из окна. Я лежу в своей постели. Еще одно утро.

Сколько их было? Я посчитал в уме. Получилось одиннадцать тысяч семьдесят восемь дней.

Одиннадцать тысяч семьдесят восемь восходов. Столько же закатов.

Одиннадцать тысяч семьдесят восемь… Если перевести дни в часы – цифра расплющит меня, как кроссовок тинэйджера жестяную банку из‑под кока‑колы. Хрусть – и я плоский, как рисовая лепешка.

Хрусть…

Я вспомнил разговор с обезьяной. Удалось мне это безо всякого труда. Даже все интонации… Она сказала, что Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница жизнь – это паутина. Нити пересекаются, расходятся, снова сходятся в неведомом человеку порядке. Каждая нить – дорога, которой можешь идти. Все‑таки паутина – не совсем верное слово. Лучше сказать – лабиринт.

Множество ходов, перекрестков, ответвлений, ведущих в тупик. Или в лабиринт чужой жизни. Так бредешь себе, бредешь, свернул не туда, не в тот коридор, оказался в чужом лабиринте. И продолжаешь идти по нему, думая, что все в порядке. Что идешь туда, куда надо. А из того лабиринта переходишь в другой… В итоге оказываешься в такой дали от собственной жизни, что вернуться туда уже невозможно. Дорогу не найти.

Прозевать момент, когда свернул не туда, – проще Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница простого.

Может быть и так, что кто‑то заблудится и залезет в твой лабиринт. И будешь натыкаться на него то там, то тут. Не обойти, не обогнать… Идешь, а впереди чужая спина. Тоже ничего хорошего. Особенно, если человек не нужен тебе.

Но все‑таки оказаться в чужом лабиринте куда хуже.

Я прокрутил в голове свою жизнь, чтобы понять, не заблудился ли.

Вышло, что заблудиться мог очень даже просто. Скорее всего, так и случилось.

Когда учился в старшей школе, больше всего на свете я хотел рисовать комиксы. Не могу сказать, что получалось у меня уж очень здорово. Но лучше, чем Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница у некоторых моих приятелей, фанатеющих от манга.

Отец сказал, что это не занятие для молодого человека. И настоял на том, чтобы я поступил в университет.

«Одно другому не мешает, Котаро. Ты можешь учиться и рисовать свои картинки. Но профессия у тебя должна быть. Профессия – это уверенность в завтрашнем дне».

Мать молчала, но я видел, что она на его стороне. Еще бы!

Стандартная ситуация. Похожие слова говорят миллионы родителей миллионам детей во всем мире. И девяносто процентов детей поступают так, как от них требуют.

Я вошел в эти девяносто процентов.

Рисовать я, правда, не бросил. Но для того чтобы Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница чего‑то добиться в том или ином ремесле, нужно знать, что у тебя нет запасного выхода. Должно быть отчаяние обреченного. У меня его не было. Я знал, что, если не буду валять дурака в университете, получу хорошую работу. Поэтому так и не стал художником. То, что я рисовал, никуда не годилось. После нескольких неудач я махнул на это рукой.

Потом мне захотелось стать барменом. Бросить к чертям университет и начать протирать стаканы. Постепенно скопить на собственный бар…

На этот раз даже мать не молчала.

Можно было тогда плюнуть на все и сделать по‑своему. Можно было. Но к тому времени я Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница научился бояться.

Обычно на вопрос, почему не стал ни тем, ни другим, я отвечаю: не сложилось. И себе так говорю. Не сложилось. А на самом деле влез в чужой лабиринт. Свернул один раз не там, и все. Заблудился. Принял его за свой. Ничего примечательного в этой истории, конечно, нет. Не я один такой. Но от этого не легче.

Таких поворотов десятки. Если один раз сбился с пути, выйти на верную дорогу очень трудно.

Я тридцатилетний мальчишка. Моя жизнь – это лишь игра в жизнь. Единственное, что меня волнует – декорации и костюмы, в которых приходится играть. Если они Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница хороши – значит, игра получилась.


documentatgoxoz.html
documentatgpezh.html
documentatgpmjp.html
documentatgpttx.html
documentatgqbef.html
Документ Если обезьяна и приходила в эту ночь, она здорово разочаровалась. На нее никто не обратил внимания. 9 страница